— А мне теперь еще более, чем когда-либо, необходимо покинуть Фамбер, — сказала Алюз Ифигения.
— Здесь нас уже ничто не держит. Завтра мы трогаемся в путь.
— Почему завтра? Давайте уйдем отсюда прямо сейчас. Мне кажется — я уверена, что смогу отыскать дорогу к космическому кораблю. Путь на север в обход гор Скар Сакау не так уж труден. Ориентиры мне знакомы.
— Что ж, можно и не задерживаться, — сказал Герсен. — В путь так в путь.
* * *
Провожала их небольшая группа вельмож Каррая.
— Так вы пришлете сюда корабли из Ойкумены? — неожиданно встревожившись, спросил барон Эндель Тобальт.
— Я пообещал это сделать, и обещание свое намерен сдержать, — ответил Герсен.
— Когда-нибудь — еще не знаю когда — я вернусь на Фамбер, — произнесла Алюз Ифигения, с некоторым волнением обводя взором пейзаж родной планеты.
— Но учтите, — сказал барону Герсен, — стоит появиться здесь кораблям Ойкумены, как придет конец вашему нынешнему образу жизни! Возникнет ропот, тоска по прошлому, неудовлетворенность. Может быть, вам больше нравится Фамбер такой, какой он сейчас?
— Я могу говорить только за себя, — произнес Эндель Тобальт. — Я считаю, мы должны воссоединиться с остальным человечеством, чего бы это нам ни стоило.
Его поддержали остальные.
— Воля ваша, — ответил Герсен.
Алюз Ифигения забралась внутрь форта, за нею последовал Герсен, захлопнул люк, прошел к пульту управления, опустил взор на фирменную табличку.
Машиностроительный завод Пэтча
Патрис, Крокиноль
— Ай да старина Пэтч, — произнес Герсен. — Надо отослать ему отчет, как работает его творенье — при условии, что ему удастся доставить нас к космическому кораблю.
Алюз Ифигения, стоя с ним рядом, прижалась чуть-чуть к плечу Герсена. Глядя вниз, на блестящие темно-золотистые волосы, Герсен вспомнил, как он впервые увидел ее в Обменном Пункте, какою неприметною она тогда ему показалась, и тихо рассмеялся. Алюз Ифигения подняла взор на него.
— Чему вы смеетесь?
— Когда-нибудь узнаете. Но не сейчас.
Улыбнувшись, будто и сама припомнила что-то сугубо личное, Алюз Ифигения больше ничего не сказала.
Герсен нажал на рукоятку «Пуск». Поднялись и опустились тридцать шесть ног. Восемнадцать сегментов передвинулись вперед. Форт взял курс на северо-запад, туда, где в наклонных лучах заходящего солнца ярко сверкали белые вершины Скар Сакау.
Глаза Верхнего мира
ГЛАВА I. ВЕРХНИЙ МИР
Над рекой Кзан на фундаменте венчающих холм древних развалин Смеющийся Волшебник Юкуну построил большой дом — эксцентричное месиво из крутых фронтонов, балконов, мостиков, куполов и спиральных стеклянных башен, сквозь которые пробивалось лучами солнце.
А дальше до самого горизонта тянулись похожие на дюны холмы, которые отбрасывали на солнце движущиеся тени в форме черных полумесяцев; такие же безжизненные, как и сами, под которыми протекал Кзан, берущий начало в Старом Лесу на востоке Олмери.
Через три лиги к западу он сливался с полноводным Скаумом. При слиянии двух рек был расположен Азеномай, город настолько древний, что никто не знал, когда он возник. Город славился своей ярмаркой, куда в базарные дни съезжалось население всего района. На Азеномайской ярмарке Кьюджел держал киоск по продаже талисманов.
Кьюджел обладал множеством способностей и характером, равно непостоянным и упрямым. Длинноногий, легкий на руку и на язык, с низким мохнатым лбом — между бровями и шевелюрой не наберется и на мизинец чистой кожи. Однако острый взгляд, длинный любопытный нос и улыбчивый рот придавали его худому длинному лицу выражение живости, откровенности и дружелюбия. Он пережил на своем веку немало злоключений и потому приобрел хитрость и проворство, стал осторожен, но и смел.
Получив во владение древний свинцовый гроб и выбросив собакам то, что в нем находилось, он изготовил множество маленьких свинцовых ромбиков. Снабдив их соответствующими письменами и печатями, он продавал их в качестве амулетов на ярмарке.
К несчастью для Кьюджела, в двадцати шагах от его киоска некто по имени Файностер открыл большую лавку, выставив на продажу гораздо более эффективные талисманы.
Когда Кьюджел, остановивши прохожего, начинал расхваливать свой товар, тот обычно замечал больший выбор товаров у Файностера и уходил туда.
На третий день ярмарки Кьюджел продал всего четыре амулета, по цене, не превосходящей стоимость свинца, в то время как Файностер с трудом успевал обслуживать всех покупателей. Охрипший от натуги, расхваливая свой товар, Кьюджел закрыл киоск и направился к лавке Файностера, чтобы повнимательнее рассмотреть устройство дверного замка.
Файностер поманил его к себе.
— Заходи, друг мой, заходи. Как торговля?
— Откровенно говоря, не очень, — ответил Кьюджел.
— Я могу разрешить твое затруднение, — заметил Файностер. — Твой киоск расположен на фундаменте древней виселицы. Это место привлекает несчастья. Но я заметил: ты рассматривал, как устроен замок на моей лавке. Заходи, изнутри лучше видно, только я буду вынужден укоротить цепь эрба, который охраняет лавку по ночам.
— Не нужно, — сказал Кьюджел. — Мой интерес вполне безобиден!
— А что касается твоих неудач, — продолжал Файностер, — то они скоро кончатся. Взгляни на полки. Видишь: запасы в лавке почти истощились.
— Ну и при чем тут я? — удивился Кьюджел.
Файностер кивнул в сторону человека в черной одежде, что брел по противоположной стороне улицы. Человек этот, маленького роста, с желтоватой кожей, лысым черепом и глазами, бессмысленными, как сучки в доске. Рот незнакомца был неимоверно широк и изогнут в застывшей усмешке.
— Это Юкуну, Смеющийся Волшебник, — сказал Файностер. — Вскоре он зайдет ко мне в лавку и попытается купить редкий красный фолиант — лабораторный журнал Дибаркаса, ученика Великого Фандаала. Моя цена выше, чем он готов заплатить, но Юкуну терпеливый человек. Мы будем торговаться с ним не менее трех часов. Значит на три часа его дом останется без присмотра. А в нем огромная коллекция магических предметов, редкостей, талисманов, амулетов и книг. Я бы хотел купить кое-что из этого роскошного собрания... Нужно ли мне продолжать?
— Все это прекрасно, — сказал Кьюджел, — но разве Юкуну оставляет свой дом без охраны?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
